Орден Отечественной войны I степени

 Родился я 16 мая 1924 года в местечке Томашполь Винницкой области. Там же окончил среднюю школу.

Война отняла у Ройтберга  пять самых близких людей, в том числе отца и двух сестер.
Из воспоминаний Михаила Исааковича. Начало войны помню хорошо. 21 июня на выпускном вечере в школе, после ухода родителей, мы, выпускники, задержались, делясь воспоминаниями о школьных годах, планами на будущее. В 12 часов ночи, прибежал посыльный из райвоенкомата и сказал, что всех мальчишек срочно вызывают в военкомат. Наше местечко было расположено в 40 км от румынской границы. В военкомат нас вызвали вместе с папой. Мы явились. Всех вызванных офицеры военкомата построили в колонну, и мы строем пошли в общину узловой станции Вапнярка (в 18 км от нашего районного центра). Назначение похода никто не знал. Подобные учения, в которых участвовали призывники и мужчины старших возрастов, бывали и раньше. Должен заметить, что в школе военная подготовка учащихся была организована хорошо: сдавали на ГТО, ПВХО, ГСО, Ворошиловский стрелок, поэтому умели обращаться с ручным пулеметом, винтовкой, противогазом.
22 июня, в 5 часов утра, на привале в селе Комаргород, мы видели летевшую с востока большую армаду самолетов. Что за самолеты мы не знали. Как потом стало известно, немецкие самолеты, бомбившие Киев, возвращались обратно.
Вернувшись домой, легли спать, а в 4 часа дня нас разбудил плач мамы, которая сказала: "Сейчас по радио выступал Молотов и заявил о нападении Германии на нашу страну". Так началась война. В этот же день в районе комсомола мальчишки и девчонки записывались в отряды самообороны. Я был зачислен в отряд по вылавливанию вражеских парашютистов, десантов, паникеров. Немецкие войска быстро продвигались по нашей территории. Райвоенкомат переехал в село Палена и нас мальчишек – десятиклассников 10 июля 1941 года туда же привезли, а затем во главе с лейтенантом военкомата – эвакуировали из прифронтовой полосы на восток. Отца призвали в армию 12 июля 1941 года, а мама с 3-мя детьми осталась на оккупированной территории. Вскоре началась моя армейская служба. Первое время отступали: не хватало оружия, боеприпасов, технических средств, многие красноармейцы не были обучены военному делу, немецкая авиация постоянно бомбила наши боевые порядки. Потери были большие.
Первое боевое крещение получил в районе станции Христиновка, недалеко от города Умани, в районе города Старобельека - был легко ранен в ногу и лечился в медсанбате дивизии. Затем нашу часть перебросили на Сталинградское направление. На Сталинградском фронте, в конце ноября 1942 года, был вторично ранен и направлен на излечение в эвакогоспиталь № 3255 на станцию Верхний Баскунчак. После излечения направили учиться в Черкасское пехотное училище. Я был зачислен на минометное отделение, но закончить училище не получилось, так как сложная обстановка в районе Харькова требовала дополнительные резервы. И нас, курсантов, в феврале 1943 туда направили. Через некоторое время для усиления Брянского фронта, нашу часть перебазировали на Орловско-Курское направление, где немецкое командование готовило крупное наступление. Войска фронта вели тяжелые оборонительные бои, в июле 1943 года перешли в наступление, прорвав в нескольких местах сильно укрепленную оборону противника, и стремительно продвигались вперед. Во время наступления, 23 июля 1943 года под Орлом, я был тяжело ранен в область лица с переломом нижней челюсти слева и контужен. Это было третье ранение. Лечение в госпиталях продолжались до октября 1943 года.
Но "огненная дуга" глубокой зарубкой жила в памяти. На всю жизнь запомнились первые залпы. Как "работали" гвардейские минометы! Огненные стрелы пролетали прямо над головой. Там, за линией фронта, все было в огне. Наша часть перешла в наступление, минометчики, мы, естественно, рядом. Ведь миномет — оружие в боевых порядках пехоты. Вот, например, 82-миллиметровый стрелял на 3 километра. Расчет 5 человек Миномет хоть и разбирался, довольно тяжелый, а еще боеприпасы, личное оружие, противогаз — все это надо тащить на себе.
Наступали весь день, стали догадываться, что это не местная операция, коих в последние недели было несколько, а серьезное дело. Это ведь сейчас радио, газеты, телевидение, а тогда дадут приказ — и иди. К вечеру бойцы умотались так, что многие уснули, даже не поев, хотя за весь день во рту не было ни крошки. На следующий день снова наступление, и пошло, пошло. Конечно, большие потери. Рядом в расчете убило заряжающего, потом наводчика. Сообщил об этом командиру и встал на их место. Потом беспрерывно шли вперед 8 дней. Для поддержки наступления минометчиков даже перевели в стрелки.
В один из моментов боя почувствовал, что за мной охотится снайпер. Те, кто долго на передовой, понимают, когда по ним прицельно стреляют. Перебежками стал уходить, а снайпер все норовит подстрелить. Вдруг почувствовал, что засыпаю и не в силах понять, с чего бы это. А сон навалился так, что голову поднять трудно. Тут товарищ, что рядом был, позвал: "Миша, что с тобой?" С трудом дотронулся до лица — все в крови. Оказалось, рядом разорвалась мина, тяжело контузившая и ранившая в челюсть. Разрыва этой мины даже не слышал. Это было уже третье ранение. Потом был полевой госпиталь, потом тыловой, так что наступление на «огненной дуге» для меня продолжалось всего восемь дней.
Нас, фронтовиков, часто спрашивают: "а как мы жили, как питались во время войны?" Отвечу: в целом неплохо. Бывало даже, некоторые стремились попасть на передовую из-за еды. Во втором эшелоне кормили хуже. А еще ведь были фронтовые 100 грамм. Но часто, в распутицу, подвоза продуктов не было, и тогда приходилось туго. Бывало, даже выкапывали убитых лошадей. В один из таких периодов наловчились мы собирать зерно, перетирать его и варить подобие каши. Но за зерном надо было ходить на территорию, простреливаемую противником. В то же время источники воды находились ближе к нашим позициям. Есть и пить всем хочется. И у нас пошло так: мы идем за зерном — немцы не стреляют, они идут за водой — мы тоже не стреляем в них.
Во время наступления порой питались из немецких складов. Чего только там не было! Даже хлеб, упакованный в пергаментную бумагу и изготовленный в 1938 году. Вот как немцы готовились к войне. Во время наступления нашему стрелковому батальону было приказано выйти к определенному рубежу. Мы взяли снаряжение, материальную часть и двинулись в путь. Но вдруг движение застопорилось: впереди было минное поле, а саперов у нас нет. Чтобы найти их, нужно время, а его крайне мало. За невыполнение приказа в военное время спрашивали строго: трибунал и в лучшем случае штрафбат. Да и сами стремились вперед, понимая, что ждут нас.
Командир разыскал опытных бойцов, побывавших в подобных переделках. Те, определив, что мины и противотанковые, и противопехотные, предложили идти цепочкой, ступая след в след и высоко поднимая ноги, чтобы не зацепиться за проволочку. Сами же они пошли впереди, так как по опыту могли угадать систему расположения мин. И вот представьте себе картину: десятки бойцов со всем снаряжением и тяжелыми частями минометов и пулеметов, с трудом удерживая равновесие, идут друг за другом, высоко поднимая ноги. Со стороны это, может быть, напоминало какой-то странный танец, но мы понимали: задень хоть один из нас эту тоненькую проволочку, и всем будет не до смеха. Многие окончили тот танец с поседевшими головами.
Во время боев на Курской дуге стрельба была такая жаркая, что минометы не успевали остывать. В один из моментов я вдруг почувствовал, что выстрела не было, хотя и помнил точно, что заряжающий мину в ствол опускал. Это меня насторожило, ведь были случаи, когда в спешке заряжали две мины подряд. Внимательно приглядевшись, увидел, что из ствола медленно, как бы нехотя, выползает мина. Если она упадет взрывателем на землю, беды не миновать. Быстро скомандовал: «В укрытие!» Оттуда искоса поглядываем на мину. Она под действием горячих пороховых газов от предыдущего выстрела вылезла до середины, как бы поприветствовала нас и... остановилась. Мы ее подручными средствами извлекли и (не пропадать же добру)- использовали. На всё ушли буквально секунды. Отвлекись мы в то время, и привет от мины мог стать последним.
В начале 60-х годов меня все чаще стали беспокоить головные боли, головокружение и уплотнение под кожей на левой щеке. Когда же обращался к врачам, они успокаивали: воспалился лимфатический узел, а в последние годы — мол, возрастные изменения. И я не стал больше на это обращать внимание. Но однажды на курорте решил еще раз спросить у врача. Он посоветовал сходить на рентген. И вот сюрприз: оказалось, что там спрятался осколок в 1,2 сантиметра и еще один, 0,3 сантиметра, в темени. Так что эти "подарки" с Курской битвы все время при мне, удалять их не стали: опасно.
После излечения был направлен в Урюпинское пехотное училище, которое закончил. В звании младшего лейтенанта был направлен в действующую армию. В должности командира минометного взвода стрелкового батальона участвовал в боях на Ясско-Киевском направлении, в освобождении Венгрии. В феврале 1946 года нашу часть передислоцировали в Россию, в Уральский военный округ. В марте 1946 года меня избрали комсоргом 175 Краснознаменного полка, а в декабре 1951 года я демобилизовался.
В тот же году поступил работать на авиационный завод "Пермские моторы", где проработал 40 лет, до выхода на пенсию: в охране завода – зам. нач. отряда, контролером по испытанию авиадвигателей, старшим мастером, начальником БТК цеха, более 25 лет начальником ТБ УТК ракетного производства. Именно звание "Отличник качества министерства авиационной промышленности".
Наш народ проявил величайшее мужество, терпение, патриотизм, героизм, как на фронте, так и в тылу. Победа была общей. Ныне живущим надо всегда помнить и чтить великий подвиг нашего народа в этой тяжелейшей войне.
 

Беседу вела Левенчук И.

назад

Мудрость нашего народа

Сделай учение для себя непременной обязанностью. Абот

 

Библиотека синагоги

Библиотека (Екатерининская, 116) работает по четвергам с 12.00 до 15.00.

 

 

 

Благотворительный взнос

Центральная синагога города Перми

Адрес: Россия, Пермский край,  г. Пермь, ул. Екатерининская, д. 116.  

Контактные телефоны (342) 236-44-67, 236-43-39.

holy bible